Город окутали предрассветные сумерки. С моря дул ветер, приносил терпкий соленый запах, оставлявший привкус на языке. Осенние листья кружились в воздухе, отряжая в себе все краски этого Мира. На траве блестела роса, да, день будет теплым. Может быть даже это будет последний теплый день, а дальше начнутся настоящие холода.
На улицах было безлюдно, в городе еще все спали. И только маленькая девочка почти ьесшумно ступала в тени деревьев, по самому краю дороги. Она глядела то на набо, то по сторонам, улыбалась своим мыслям, иногда беззвучно смеялась. когда из переулка донеслась музыка, даже скорее призрак музыки, настолько она была тихой, девочка остановилась и, подумав, пошла на звук. В ее чистых темно-синих глазах отражались радость и грусть, любовь и тоска совсем не подходившие ей по возрасту. Темно-шоколадные, почти черные, пряди волнистых волос растрепались падали на лоб. Девочка поплотнее завернулась в зеленый водонепроницаемый плащ и уверенно шлепая по лужам вошла в переулок...
Самуэль работал всю ночь. Сначала на празднике у какого-то аристократа, потом в баре, потом его пригласили в ратушу, после в пивной бар. Он очень устал, глаза закрывались сами собой, а смычок все время норовил выпасть из рук, но почему-то, сам он не хотел искать объяснений, он продолжал играть. Тихая мелодия разливалась по всему переулку, он знал, что она слышня на ближайших улицах, в порту, по всему берегу... Он грустно улыбался. Чайкам, наверно, нравится эта песня, а еще детям... но дети спят... Аристократам... да, они много платят за музыку, но лишь потому, что он последний скрипач в этом Городе, возможно, в этой Стране. Ведь их, детей Безумного Скрипача уже почти не осталось. Детей того, кто стал негласным божеством скрипки, кто Творил Музыку. Самуэль сидел на плаще, облокотившись спиной о холодную стену дома, ноги вытянул на мостовую. Одна рука сама собой водила смычком, другая держала скрипу, длинные медные волосы запутались в струнах, темно-серые глаза закрывались... закрывались... Он слышал шаги, легкие, быстрые. Шаги маленького человечка, ребенка, девочки. Он знал ее, она была сегодня ночью у герцога. Она была ее дочерью, она убежала, она каждое утро убегала гулять на протяжении уже полугода, но слуги до сих пор не раскрыли ее тайных вылазок. И то добро... Шаги приближались. Из-под полуприкрытых век Самуэль видел темный силуэт двенадцатилетней девочки. Губы дрогнули в полуулыбке. Всю сегодняшнюю ночь он играл для нее. Для этого ребенка, которому он годился в прапрапрапрадеды... Ведь это только лицо, внешность у него двадцатипятилетнего юноши, но душа стара, очень стара... Шаги оборвались прямо перед ним.
Он замер. Вместе с шагами оборвалась и мелодия. Самуэль опустил руки, положив скрипку на колени, но глаза не открыл.
- Дора, разве тебя не будут ругать? - его голос был низким, крипловатым. Он часто курил и пил последнее время, знал, что уже немного осталось и не хотел растягивать удовльствие.
- Нет. - девочка улыбнулась. - Они не узнают. - помолчала, подошла поближе. - Ты не замерз? Я могу отдать тебе плащ.
Самуэль поднял лицо к небу. В переулке было безветрено, взошедшее солнце уже пригревало. День будет жарким.
- Нет. - губы дрогнули в улыбке. - Ты не боишься гулять одна?
- Нет. - Дора звонко рассмеялась. - Разве у кого-нибудь поднимется рука причинить мне вред?!
- Нет. Но ведь все люди разные... - Самуэль наконец открыл глаза. Девочка еле заметно дрожала. "Глупая, ведь ей самой холодно и она до безумия боится меня" - усмехнулся про себя Скрипач. - Хочешь, я провожу тебя домой, Дора?
Девочка молчала.
Этот человек был для нее загадкой. Высокий, немного ссутуленный, обладатель детской улыбки и звериного оскала, страстного и наивного, но одновременно холодного и злого взгляда, обладатель этого чудного инструмента, который она никогда не освоит. Творец Музыки. "Скрипач" - так называл его ее отец. Он был очень опасен, он был глубоко несчастным, он сидел здесь один, он замерз и проголодался, а ее старшая сестра была безумно в него влюблена, Дора подслушала эту тайну из разговора сестры с подругой.
Она села на корточки рядом со скрипачом.
- Ты ведь видел очень много стран?
- Да.
- Ты ведь очень долго можешь играть?
- Да.
- Ты же знаешь все тайны?
- Ну что ты, конечно все.
- И ты никогда-никогда их никому-никому не расскажешь?
- Даю слово.
Дора замолчала, глядя ему в глаза.
А ты научишь меня играть на скрипке.
- Когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что тебе это не нужно.
- Почему?
- Это никому не нужно. Люди перестали ценить скрипку и музыку. Они внутренне умерли, осталась только оболочка, а души нет. Впрочем, ты же не поймешь. Просто поверь. - Самуэль положил узкую ладонь ей на плечо и внутренне рассмеялся, что девочка вздрогнула.
- Во что ты веришь? - он говорил шепотом, что бы не спугнуть ребенка
- В любовь. - неожиданно серьезно ответила девочка и присела рядом с музыкантом.
Сэмуэль рассмеялся.
- А не рановато?
- Нет. Я взрослая! - похоже, она была готова расплакаться от обиды.
- Верь. - музыкант снисходительно улыбнулся. - Верь, что на свете есть человек, которому ты нужна. Рано или поздно он найдет тебя, ты его полюбишь, вы будете счастливы. сколько бы разочарований тебе не пришлось испытать, верь в любовь, девочка. Это спасает. Я вот уже ни во что не верю, кроме смерти. - он вздохнул. - Я очень устал. Ты не поймешь, ты еще маленькая, не сердись, но мне в десятки и десятки больше лет , чем тебе. Я не боюсь ничего, само это уже страшно. Я не боюсь смерти или потери близких, всех, кого можно, я уже потерял, я не боюсь одиночества, я не боюсь толпы, я не боюсь темноты, воды, пропасти, я не боюсь пыток и оскорблений, я не боюсь позора, я не боюсь честного слова. Это страшно, поверь. Я любил. Очень-очень давно. Она умерла утром перед нашей свадьбой. Она была единственной. И я ушел. Я проклял себя. Отдал себя Демону Музыки, назвался сыном Безумного скрипача. Я играю для нее, она жива в моей памяти. Приходя из города в город, из страны в страну, я верю, что однажды столкнусь с ней на улице и тогда умру. Я уйду в Бесконечность, взяв ее за руку. Впрочем, ты еще маленькая, ты не поймешь. - Сэмуэль улыбнулся одними губами, в упор посмотрел на Дору. Ребенок, маленький, наивный, но бесконечно умный ребенок. Он бы мог еще много рассказать ей, но не хотел напугать. - Иди домой. Тебя уже ищут. Тебе рано познавать великие тайны, но все впереди, не торопи время, Дора. И верь. В любовь и в музыку.
Музыкант резко встал, скрипка сорвалась с колен и разбилась о мостовую, но он даже не оглянулся. Подхватил девочку на руки и побежал к морю. Дора даже не успела испугаться, вжалась в него, вцепилась руками в его плечи, затаила дыхание.
Он остановился на самом краю причала, носки сапог нависали над синей водяной бездной. Музыкант поднял Дору в воздух и прошептал - Верь, Дора, в любовь и в жизнь! - подкинул высоко в воздух и поймал, в тот миг, когда носки ее туфель едва коснулись воды. И потсавил рядом с собой. Она молчала и смотрела ему в глаза.
- Я тебе верю. - прошептала девочка. Развернулась и сначала быстро-быстро пошла, а потом припустила во весь дух в сторону дома. И только на углу улыцы, откуда еще был виден причал, оглянулась. солнце уже поднялось высоко над горизонтом, море ослепительно я рко сверкало в его лучах. На причале стоял Безумный Скрипач. ветер трепалл его плащ и волосы, а по воздуху к нему шла женщина, вся в белом, ее лицо светилось, она улыбалась и что-то говорила. Когда ее ноги коснулись досок причала, Сэмуэль упал на колени. Дора рванулась было к нему, но ноги приросли к земле, а перед глазами возникло лицо музыканта: "Я дождался ее, - раздался голос. - Я ухожу туда, где люди ценят жизнь и боятся потерять. беги домой, Дора и верь"... Дора видела, как он упал, волосы почти касались воды, женщина села рядом с ним на колени и гладила, гладила его лицо, грудь, руки. Потом их залил ослепляющий свет, а когда рассеялся, причал был пуст.
Дора сорвалась с места и что было духу помчалась домой. "Верить, только верить, жить, только жить, радоваться тому, что есть и не просить большего. И жить" -шептала она про себя.
... И день обещал быть солнечным и жарким...